|
 Мультимедиа арт музей, Москва совместно с Коллекцией Maramotti представляет проект Евгения Антуфьева «Двенадцать, дерево, дельфин, нож, чаша, маска, кристалл, кость и мрамор: слияние. Исследование материалов», который стал результатом резиденциальной программы, организованной коллекцией Maramotti, и впервые был показан в 2013 году в Реджо-Эмилии (Италия).
Евгений Антуфьев — единственный российский художник своего поколения, который последовательно демонстрирует уникальную чуткость к архаике, специфическому типу мифологического сознания, проявления которого ему удается обнаружить в современном мире.
Антуфьев возвращает вещному миру его давно утраченное сакральное содержание, он словно заново изобретает предметы, различные объекты, и в этот микроакт творения художник вовлекает всё многоообразие знакомых материалов и вещей: одежду, кристаллы, минералы, насекомых, мрамор, животных, дерево, бусинки и пр. Антуфьев шьет, вышивает, вырезает, выпиливает, размалывает, собирает предметы, его действия подчиняются логике не художественного творения, а шаманского ритуала, мистерии. И в этот момент Антуфьеву открывается настоящая свобода, избавленное от эвклидовой логики пространство, в котором возникает единство физической и символической сущности вещей.
Любой материал в руках Антуфьева намечает путь преодоления конкретности, однозначности формы, и зрителю потребуется известная смелость, чтобы следовать этому новому порядку, вновь изобретенному ритму. Зритель вынужден отказаться от привычного созерцания искусства, он должен теперь вступать в буквальный, почти физический контакт с многочисленными объектами, ситуациями, отношениями: процесс восприятия искусства не описывается отныне в терминах смотрения, рассматривания; коммуникация всё более усложняется, задействуя все органы чувств, заставляя переживать, ловить ритм и энергии. Он перемещается от дельфинов к странным антропоморфным существам, упирается в груду тряпья, обнаруживает тайные комнаты и «секретики», лавирует от убийственной серьезности древних символов к ироничным коллекциям, собранным художником на манер «кабинетов редкостей», выставленных правда в лабораторно-стерильных шкафах.
Метод Антуфьева, как ни парадоксально, исключает случайность, спонтанность художественного действия: его искусство (описанное именно как живой процесс, а не результат, набор артефактов) более всего напоминает поэзию «пламенеющего модернизма», тип творческой активности, свойственный, например, Паулю Целану. Антуфьев проникает в подкожный слой мира, почти достигает «дна» истин и откровений , чтобы снова вынырнуть на поверхность, явить миру легкость преображения. Как дельфин, выделывающий кульбиты над поверхностью воды.
****
«Моя любимая форма восприятия информации — лабиринт, с бесконечно дублирующимися путями и внезапными тупиками. Пожалуй, эта выставка и есть такой лабиринт из костей, дерева, кристаллов, ткани, змеиной кожи, дыма, метеоритного железа. На стенах лабиринта вырезаны цитаты из русской классической литературы, указывающие путь, а в тупиках обитают дельфины с глазами как жидкий мрамор. Иногда мне самому непонятны механизмы функционирования всей этой сложной конструкции, тем не менее, именно такая запутанная, неясная, мерцающая форма и есть для меня идеальное, предельно реалистичное воспроизведение вселенной». Евгений Антуфьев
|
|
Культура 
